Животный мир Ватикана

0
94

В Пио-Клементино — одном из музеев Ватикана, который располагается в знаменитом дворце Бельведер, есть отдельный зал, посвященный животным.

Комната эта называется Sala degli animali, и набор экспонатов там замечательный, тематический. Собрание гигантское — 180 предметов.

Рассказывала недавно о собаках в античном искусстве, и там уже показывала несколько скульптур оттуда, теперь подробней.

Описание с сайта музея:
Две комнаты, составляющие Sala degli animali, были созданы при папе Пии VI (1775-1799). Их наполнили античными работами, которые часто реставрировали, а иногда переделывали — с целью создания «каменного зоопарка». Многие скульпторы 18-го века работали для этой экспозиции, в первую очередь каррарец Франческо Антонио Францони.

Для комнаты были отобраны работы, связанные с миром природы и охоты. Животные являются главными действующими лицами, как взаимодействуя между собой, так и с героями или божества античной мифологии. Использование цветного мрамора намекает на оттенки шерсти и оперение различных животных.

В 1776 году зал был увеличен в размерах вдвое архитектором Микеланджело Симонетти, чтобы вместить выросшую коллекцию.

Все весьма реалистично, в отличие от средневековых художников античные явно верблюдов видали в натуре.

Впрочем, взяли и химеру

Мифологических персонажей брали, только если у них в качестве атрибутов какие-нибудь зверушки.

Сцены охоты очень популярны

http://www.museivaticani.va/content/museivaticani/it/collezioni/musei/museo-pio-clementino/sala-degli-animali/sala-degli-animali.html

Книга:
Il Serraglio di pietra. La Sala degli Animali in Vaticano — Alvar González-Palacios di Alvar González-Palacios, 2014

UPD wg_lj дополняет:
Насколько я помню, там два зала со скульптурами животных. По обе стороны коридора, через который большинство посетителей проходят, даже не заметив их, потому что часто в эти залы не пускают, проход перевешен ленточкой. Но так как эти залы совсем небольшие, почти всё прекрасно видно из коридора.
К слову, этой коллекцией восхищался еще Василий Розанов и писал о ней:

В Ватиканском скульптурном музее есть одно особенное сокровище, которого не только подобий, но и зачатков я нигде не видел. Это "Cabinet des animaux", разделенный на два зала. Все римские и отчасти греческие скульптуры. Идя осматривать музей и дорожа временем, я хотел пропустить эту зоологию, но едва случайно зашел в нее, как увидел, какое это необыкновенное и высочайшее искусство. Вы понимаете, что совершенно иное нарисовать кошку сидящею и мурлыкающею, или же схватить в момент, когда она бросается на мышь. Я был так счастлив, что однажды в жизни видел кошку на ловитве, и красоту ее не могу забыть с тех пор. Мне было лет 8 или 9, и я тихо сидел, совершенно один, в комнате покойной матери. Смотрю, кошка наша идет, но особой поступью. У нее ведь когти не выставлены, как у собаки, и она ими не стучит; но на этот раз она боялась застучать лапками. Она переставляла лапку за лапкой, делая шаг в полвершка, шла "на цыпочках", в направлении к стене. Я стал следить. Она ужасно длительно шла, точно ноги ее были сломаны или она шла на муку. И чем дальше, шаг все меньше, точно плетет ножка за ножкой. Плетет-плетет-плетет, тише-тише-тише, вот умерла — и вдруг, как ком, молниеносно ударилась в щелочку у стены, и уж обе лапы в норе, и она что-то гребет там. Но напрасно. Мыши не достала, очевидно, возившейся около своей норки, и медленно отошла. Так вот момент. И у каждого животного есть такой момент — полной жизни по закону у каждого своему.

"Cabinet des animaux" и есть чудная галерея портретов животных в таинственные и редко видимые моменты их жизни — игр, ласк, охоты друг на друга. Тут есть удивительная голова верблюда, огромная, добрая, глупая, нужная хозяину; портрет гиены: да это почти человеческое лицо, самое низкое, какое можно представить. Две левретки; одна взяла другую за ухо, не укусила, но только взяла губами. Среди пены морской огромный омар; в первое посещение галереи я прошел мимо, будучи совершенно убежден, что это — в ящике под железною сеткою — хранится настоящий засушенный омар, препарированный. Но каково было мое удивление, когда, при вторичном посещении музея, ближе наклонившись, я увидел, что блестевший скорлупою черно-серый омар весь сделан из мраморов, выточен до мельчайшей подробности и чудно отполирован, а пена моря, по которой он ползет, — белые клоки неполированного же белого мрамора. Сколько труда, чтобы представить такое неодухотворенное животное! Вот гончие и борзые, подняв нос, нюхают воздух: птица пролетела тут, и они ловят струйку ее запаха, не рассеявшуюся после полета.

Или, например, леопард: черные колечки его шкуры сделаны инкрустацией из черного гранита по желтому; морда поднята, лапы тверды, леопард еще спокоен, но уже сейчас двинется. Вот играют серые зайцы. Или вот серна: ее змея укусила в нижнюю губу; какой выбран моменте И везде игра, жизнь; насколько это ярче экспонатов наших бездарных зоологических музеев, где все животные, точно солдаты на смотру дивизионного генерала: стоят нога к ноге, навытяжку, и кажется — дай им ружье, начнут исполнять ружейные приемы. Кабинет этот удивителен и достоин изучения не одних только художников, но и мыслителей. Между тем я никогда о нем не слышал ничего и не видел ни одной фотографии с его вещей, из которых каждая сделана как бы охотником-Нимвродом, знатоком пастбищ и лесов, но которому случилось в то же время соединить в себе и Праксителя и Сократа. И какая связь этих скульптур с мифом о сатирах и сиренах, полубогах, полулюдях, полуживотных.

Все в древнем мире было между собою связано.

©

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here