Млекопитательница

0
21

Портал "Такие дела" написал огромный исторический обзор о том, как в России столетиями менялось отношение к кормлению грудью (не только к публичному, но и вообще). Достаточно своеобразный материал, со многими трактовками я там не согласна.

Спросили и меня как искусствоведа, почему музейные Мадонны не учат толерантности. Мой коммент там в самом низу статьи, он порезан. Кладу под кат, как оно выглядело в полном виде.

Вопрос корреспондента:
Как формировался, как менялся и меняется образ женщины, кормящей грудью, в российском и советском искусстве? Кажется, даже на советских плакатах этот образ претерпел серьезные метаморфозы за довольно короткий срок. В каком контексте и обстановке изображали и изображают кормящих женщин? Как это, на ваш взгляд, может сказываться на отношении к женщинам, кормящим в общественном пространстве? Почему это отношение настолько противоречивое, а сам процесс вызывает столько споров?

Заданный вами вопрос все-таки потребовал бы от меня полноценного ресерча  минимум на несколько дней, ведь это не является какой-то информацией, так просто лежащей на поверхности, в оперативной памяти искусствоведа.  Что тоже, кстати, показательно, потому что об образе кормящей матери в западном искусстве я могу с лету рассказать с гораздо большей легкостью.

Показательно это, в первую очередь потому, что наша фигура, благодаря и православию, и "национальному характеру", всегда была склонна к большему визуальному целомудрию в изобразительном искусстве, что остается справедливым и сейчас, несмотря на то, что рамки визуальной культуры цензурно раздвинулись — казалось бы — донельзя.

В западном искусстве Мадонна, кормящая грудью, причем грудь, нежная и мягкая, отливающая светом, будто Луна — один из излюбленных образов художников на протяжении веков. У нас такого нет, хотя религиозный канон вроде бы это разрешает. Икона Божией Матери «Млекопитательница» (по-гречески «Галактотрофуса») пришел в русскую иконопись через Византию, это очень древняя иконография Madonna lactans, которую считают вообще архетипичной и ищут ее корни в дохристианских восточных религиях.

Но, несмотря на такое "законное" происхождение, этот тип изображения совершенно не стал популярным, по сравнению с другими вариантами иконографии Богоматери. Если не знать, что Богоматерь на этих иконах — кормящая мать, то при первом взгляде можно и не догадаться об этой детали. Грудь на иконах варианта "Млекопитательницы" обычно прикрыта тканью практически полностью, виднеется только тоненькая полоска кожи над соском. Младенец Иисус, который на католических картинах сосет грудь матери, полностью отдаваясь этому удовольствию (мы даже как будто слышим его причмокивание), в православной иконописи церемонно держит грудь матери в ладошках, реже — почтительно прикладывается к ней губами. Но не "кормится"!

Более того, обнаженная грудь у православных Богородиц в этом варианте иконографии, вглядитесь, очень часто на иконах, особенно примитивных, находится в любом месте, кроме положенного: торчит над ее локтем, растет прямо из-под ключицы, или расположена практически по центру грудной клетки. На анатомически правильном месте она появляется только в 19 веке, когда иконы начинают писать мастера, бравшие уроки анатомического рисунка. Малое распространение икон "Млекопитательниц" в России и обыкновение их писать, максимально стирая телесность, человечность у самой известной кормящей грудью в мировой живописи — весьма показательный симптом всего отношения русской культуры к этому занятию.

И это не цензура: это инстинкт.
Ровно тот же инстинкт, который заставляет россиян так мало улыбаться на улицах прохожим (из-за чего иностранцы думают, что мы крайне угрюмая нация). В подкорку вшито — не показывать свои эмоции, свою человечность, свою интимную жизнь, свои слабости, не раскрывать свой внутренний мир. Изображение обнаженного тела, процесса секса или дефекаций табуируется по этой же причине. Не припомню я знаменитых кормящих матерей и в живописи 19 века, когда академические принципы рисования, казалось бы, должны были вытеснить православную  "застенчивость". Но что до кормящих матерей, консервативность России так велика, что обычных голых натурщиц в натурных классах Академии художеств поставили — только  после реформ 1893-1894 годов! Для нас это такое общее место "художник рисует обнаженную натурщицу", а оказывается, в систему образования эта идея пришла крайне поздно.

Кстати, раз уж мы подошли к 20 веку, посмотрите на "Петроградскую мадонну" 1918 года Петрова-Водкина — она полностью продолжает линию "Млекопитательниц". Нам не показано, как ребенок ест, его голова отвернута. Нам не показан сосок, грудь — только узкая полоса голой кожи в разрезе одежды.

Если говорить о советских плакатах, то в данной теме, думаю, должны были бороться два принципа. Первый: гигиенический, медицинский: плакаты СССР были эффективным и распространенным инструментом образования, и тогда в них не было "стыда" (см. плакат "Позаботилась ли ты о грудях"). Но и интимного, нежного, "материнского мира", тоже не было.

С другой стороны, цензура, стремление избежать малейшей фривольности в СССР бывала еще более параноидальной, и тогда таких тем избегали.

В настоящий момент хоть как-то повлиять на российскую парадигму восприятия кормления на людях, как "неприличного" может только продуманная наглядная агитация, типа фоновое кормление в сериалах, где положительные персонажи будут воспринимать это как норму. Если делать так лет 10 подряд, быть может, это изменится, в подсознании у зрителей что-то отпечатается. Тексты не повлияют, думаю.

Искусство — тем более, им интересуется малая прослойка людей, которые и так "продвинутые". Но на телевидении кормление появится не сможет, потому что там решения принимают те же консервативные люди, боящиеся "фривольностей". Отношение к кормящим матерям такое противоречивое ровно по той же причине, по которой в нашей культуре осуждается любая чрезмерная откровенность, проявление слабости.

Потому что все мы живем в диком стрессе и депрессии, и очень многие, как стая, накидывается на тех, кто позволяет себе "слабость", человечность, любовь на людях, неважно,  просто ли слишком страстные объятия и поцелуи между двумя взрослыми разнополыми людьми, или любовь между матерью и младенцем. Откровенность на людях вызывает глубокий нутряной страх, проявляющийся в агрессии, даже когда она не касается тебя лично.
©

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here